Выпускник TSI - Валерий Вавилов, BitFury Group: “Блокчейн – индустрия за триллионы долларов”

http://www.tsi.lv/sites/default/files/styles/news_display_small/public/editor/news/shutterstock_1013146849.jpg?itok=qC6_SesE

Компания BitFury является одним из крупнейших мировых производителей “железа” для обработки операций на рынке криптовалют. Ее основатель Валерий Вавилов заваривает чай в вестибюле гостиницы и рассказывает о простом способе борьбы с джетлагом – дискомфортом, испытываемым при пересечении часовых поясов, – надо постараться не спать как можно дольше, чтобы во время длинных перелетов “отключаться” при любых обстоятельствах.

Вавилов путешествует между городами, находящимися в разных частях света, поскольку у компании BitFury, доходы которой в 2015-2016 гг. составили 125 млн. долларов и которая привлекла около 120 млн. долларов венчурного капитала (согласно информации компании), офисы находятся в Сан-Франциско, Гонконге, Лондоне и Амстердаме, а центры обработки и хранения данных – в Исландии и Грузии. Команда BitFury стала все чаще бывать и в Москве – в 2015 году полк инвесторов компании пополнился венчурным фондом с российскими корнями iTech Capital, возглавивший этап привлечения инвестиций на 20 млн. долларов. В свою очередь, в  начале 2017 года в СМИ появилась информация о том, что BitFury вместе с интегратором КРОК сфокусировался на инициативах в области блокчейн, предусмотренных для интернета.

Возможно, что самым примечательным местом на карте BitFury является частный остров Некер, приобретенный Ричардом Брэнсоном, где летом 2016 года компания провела блокчейн-саммит. Кажется, что в футболке с принтом и кроссовках Вавилов чувствует себя намного комфортнее, чем в костюме на ужине с Брэнсоном. Он рассказывает не о совместных сессиях с миллиардером, а о частном блокчейне, связанном с публичным блокчейном биткоина.  О том, как начинавшийся с микросхем, вычислительных мощностей и виртуальной валюты стартап становится глобальным блокчейн-провайдером.

Эликсир доверия

Для Вавилова развитие блокчейн-технологий является словно компенсацией за пропущенную революцию, вызванную интернетом. Он программирует уже с восьмого класса, и свой первый IT-проект реализовал еще в школе. В то время Вавилов жил в Риге, а в соседнем районе жил мальчишка, который после школы тратил все свои деньги, играя в игровые автоматы. Предприниматель вспоминает, как родители мальчишки попросили его написать игровой симулятор. За программу для домашнего компьютера, где можно было проигрывать виртуальные, а не настоящие деньги, Вавилов получил свои первые 20 долларов.

Во время учебы в Рижском авиационном университете (впоследствии переименованном в Институт транспорта и связи - TSI) он уже работал в компании, разрабатывающей системы баз данных для самоуправления: с регистрами населения, недвижимого имущества, налоговыми базами. В конце 90-х годов, когда начали появляться одностраничные сайты, и поисковики набирали обороты, Вавилов решил, что все это несерьезно. “У меня в процессе разработки были проекты регистров и баз данных государственного масштаба, проекты интеграции сложных систем, мега-нагрузки. Какой там интернет!” – вспоминает он.

Влиться в поток интернет-стартапов он попробовал в конце 2000-х годов – переехал в Киев и начал обсуждать с украинскими разработчиками создание социальной сети. В Латвии One.lv и Draugiem.lv быстро увеличивали аудиторию, и именно One.lv стал прототипом российских «Одноклассников». Однако проект вскоре заморозили, поскольку  украинскую аудиторию привлекали российские социальные сети, и стало ясно, что конкуренция будет непростой.

Вавилов занялся консультациями и управлением проектами. Он вспоминает, как однажды в книжном магазине констатировал, что книга Дэвида Майстера “Управление фирмой, оказывающей профессиональные услуги” стоит намного дороже, чем самые востребованные руководства по программированию. Однако в 2010 году один телефонный звонок заставил Вавилова вновь переключиться с интернет-проектов на работу с данными в крупных проектах и крупные транзакции.

Впервые предприниматель услышал слово “блокчейн”, когда ему позвонил Валерий Небесный, еще один будущий основатель BitFury. Небесный уверял, что 15 лет размышлял о том, как создать “что-то лучшее, чем интернет”. Изучив изобретение автора протокола биткоина Сатоши Накомото, он понял, что в концепции протокола биткоина реализовано почти все, над чем он ломал голову. Наверное, не зря на специализированных форумах Небесного называют идейным.

Углубившись в технологию распределенного регистра, Вавилов был склонен с ним согласиться. Блокчейн позволяет перенести в цифровую среду то, что даже в эпоху интернета до сих пор остается на бумаге. Мы до сих пор боимся потерять страховые полисы, выписки из регистра недвижимого имущества, компании выпускают бумажные акции, избиратели на выборах опускают в урны бумажные бюллетени…, – перечисляют создатели BitFury. Все эти документы имеют аналоги в информационных системах, но необходимость проведения многоуровневых проверок не позволяет исчезнуть их офлайновым двойникам.

Без изменения предыдущих записей блокчейн может вписать любую информацию. Она может помочь перевести в цифровую форму любую информацию в мире, а доступ к ней без риска ущерба сможет иметь любой желающий, объясняет Вавилов. В его рассказах блокчейн является чем-то вроде эликсира доверия. Из-за архитектуры сети (без согласия большинства участников невозможно редактировать уже внесенные в базу данных изменения) провайдер инфраструктуры, ранее являвшийся гарантом доверия, теряет свою эксклюзивную роль.

Любой участник без особого статуса может проверить корректность записей. Упрощенная процедура аудита (он переносится в онлайн-среду) оказывается дешевле аудита в традиционных системах. “Каждый токен (один биткоин содержит около 100 млн. токенов) – это словно пустой цифровой сертификат, в который можно разместить любой оцифрованный актив”, – рассказывает Вавилов.

Максимальное использование кремния

Сейчас предприниматели говорят о применении блокчейна в самых разных отраслях – от здравоохранения до авторских прав, но история BitFury началась с обработки биткоин-транзакций, которые у многих, так или иначе, ассоциируются с игрой на курсах криптовалют. Однако создатели BitFury называют добычу биткоина не инструментом для получения прибыли, а “обеспечением безопасности публичного блокчейна”. Вознаграждение получают те, кто обеспечивает безопасность сети. Почему? Потому что биткоин – это не денежная масса в привычном понимании, а только блоки записей о транзакциях, совершенных между адресами.

Каждый блок содержит рабочие данные, список транзакций, номер кошелька майнера (человека, создавшего этот блок) и уникальный идентификатор (подпись блока), который вычисляется по всему содержимому на основе заданной криптографической функции (результат хеш-функции – хеш-сумма). Идентификатор генерируется, только если удовлетворяет текущим условиям по сложности сети; принимается лишь небольшая часть всех возможных вариантов, а значение должно попадать в определенный интервал значений, который сужается с ростом сложности.

Хеш-функция работает так, что проверить подлинность хеш-суммы просто, а вот чтобы найти вариант, попадающий в заданный узкий интервал, требуется много времени и вычислительных мощностей для “перебора”. При малейшем изменении содержимого хеш-сумма кардинально меняется. Поэтому майнеры немного меняют значение специального ничего не значащего параметра, считают хеш-сумму, проверяют ее попадание в заданный сложностью интервал, и так продолжается до тех пор, пока не найдут подходящий вариант или пока сеть не объявит, что кто-то уже нашел такой блок. Тогда все начинают искать следующий блок.

Майнеры являются ключевой частью сети биткоин, и их работа вознаграждается фиксированной суммой за нахождение блока. К тому же отправители транзакций могут добавлять вознаграждение для того, кто ее обрабатывает. Это приманка, чтобы майнеры по возможности как можно быстрее взялись именно за блок для данной транзакции.

Чем больше новых блоков создаются независимыми майнерами, тем безопаснее и устойчивее сеть. К тому же, более древние блоки безопаснее. Чтобы подделать один последний блок, требуется очень много вычислительных ресурсов, а чтобы подделать старый блок, придется подделывать все блоки, которые появились после него. Сложность задачи взлома увеличивается пропорционально возрасту блока.

В 2011 году Вавилов и Небесный стали добывать биткоины на центральных процессорах ПК (СPU) и графических процессорах (GPU); курс биткоина тогда не превышал один доллар. Через год, когда курс биткоина показал стабильный рост, предприниматели взялись за “железное” решение для добычи биткоинов. Раз уж скорость подбора хеш-функции напрямую определяет объем затраченных в майнинг (фактически – в электричество) инвестиций, значит, в эпоху добычи биткоинов (как и других криптовалют) будет спрос на максимально быстрые специализированные ASIC-чипы (application-specific integrated circuit).

Американские и китайские производители ASIC-чипов уже конкурировали по соотношению производительности и стоимости чипов. В сентябре 2012 года Avalon, один из первых игроков, объявил о скорой поставке микросхемы размером 110-130 нм стоимостью около USD 1300. Однако Avalon задержал поставки в необходимом количестве почти на полтора года. В свою очередь, Небесный за это время провел четыре месяца, не выходя из своей квартиры в Киеве, с головой уйдя в работу. Весной 2013 года был готов чип 55 нм, способный обработать 3,2 гигахеша в секунду. Его особенностью было низкое энергопотребление – 0,83 Ватт на гигахеш. Для сравнения, чипы первого поколения Avalon имели следующие характеристики: 1,3 гигахеша в секунду на чип и 1500 Ватт на один гигахеш.

На этом этапе основатели BitFury вложили в разработку около 110 000 долларов. Пришлось заложить квартиры и брать в долг у друзей. Первая партия в несколько десятков тысяч микросхем была доставлена с фабрики в Тайване во второй половине 2013 года. В чем был секрет конструкции этих чипов? Для них не использовали сторонних модулей, вся разработка была сделана с нуля. “Все делается вручную и без сторонних библиотек, в чипе нет ничего лишнего, и это позволяет нам максимально использовать возможности кремния”, – объясняет Вавилов.

Индустриальные объемы

ASIC-чипы нужно было установить на платы, а те – собрать в контейнеры. Интеграция на каждом уровне должна была быть максимально энергоэффективной. Чтобы найти разработчиков наиболее комплементарных плат, Небесный и Вавилов нашли на форуме блокчейн-энтузиастов (Bitcointalk.org) команды, готовые делать платы, и раздали чипы около 20 командам из Австралии, Болгарии, Малайзии. Командам стран СНГ чипы из первой серии дали бесплатно, и уже через несколько недель у BitFury была плата от украинских разработчиков. Контейнер также сделали подрядчики из Украины; получив задание в шесть вечера, они принесли собранный блок Небесному и Вавилову в 10 утра. Найти дистрибьюторов в США и Европе через тот же Bitcointalk.org было проще простого.  

Вскоре в объемах партий микросхем счет стал идти на миллионы. Осенью 2014 года BitFury заявила о новом чипе – 28 нм, а в октябре 2015 года вышел чип на 16 нм. Главным преимуществом этих микросхем все также оставалось низкое энергопотребление, и именно это стимулировало массовые продажи. Впрочем, другие производители тоже не сидели, сложа руки. Тот же Avalon последовательно выпустил чипы 110 нм, 55 нм, 40 нм и 28 нм.

BitFury не привлекала внешнего финансирования вплоть до 2014 года. В производство было необходимо инвестировать еще около 900 000 долларов. С одной стороны, эти средства были обеспечены биткоинами, которые на тот момент уже удалось накопить, с другой стороны, – привлечением сторонних инвесторов в конкретную партию чипов (впоследствии они получили свою часть чипов). Компании, к тому же, оказался на руку взлет курса биткоина в конце 2013 года.

Рост стоимости биткоина в основном был связан с его обсуждением в Сенате США. Эксперты призывали признать криптовалюты опасными только из-за их электронной природы и сравнивали блокчейн-технологию в ранние годы ее развития с начальным этапом распространения интернета. Вавилов и Небесный поняли – наступил подходящий момент для рывка. Их не смущали сообщения о взломах биткоин-бирж и DDoS-атаках на них, запреты на криптовалюты в Китае, обсуждения проблем масштабирования сети биткоин (с ростом активности майнеров сообщество задумалось о способах увеличения пропускной способности системы). Тот факт, что криптовалюта выдержала такое количество испытаний, только доказывал состоятельность технологий.

В конце 2013 года предприниматели пригласили в команду грузина с американским образованием Джорджа Киквадзе, который занимался инвестициями в хедж-фонде York Capital Management и когда-то был управляющим директором на предприятии “Система Телеком”. Киквадзе помог BitFury открыть офисы в Амстердаме, Сан-Франциско и Вашингтоне. К тому же за два года компания со штатом, насчитывающим уже более 70 сотрудников, создала для майнинга несколько центров обработки и хранения данных – один в Исландии (мощностью в 10 мегаватт), два в Грузии (первый на 20 мегаватт, а второй на 40 мегаватт) и в Финляндии (впоследствии был закрыт).

Инвестиции

Инвестиции в центры обработки и хранения данных составляли до 30 млн. долларов каждая, говорит Вавилов. Средний коэффициент энергоэффективности (PUE) для центров обработки и хранения данных по миру составлял 1,7, в то время как команда BitFury сбила его для своих центров обработки и хранения данных до 1,05 за счет использования технологий иммерсионного охлаждения, когда оборудование погружается в специальные резервуары с диэлектрическим хладагентом 3M Novec. BitFury приобрела гонконгский стартап Allied Control, поставляющий подобные системы (по информации Allied Control, по сравнению с обычным воздушным охладителем воздуха их эффективность охлаждения была в 4000 раз выше). Сумму сделки основатели BitFury не раскрывают.

После создания центров обработки и хранения данных создатели BitFury занялись строительством мобильных контейнеров. Поскольку электричество является главной статьей расходов для майнинг-оборудования, выгодно не привязываться к конкретной стране с теми или иными тарифами на электроэнергию, а поместить ферму в большой ящик и оставить ее работать в любой точке мира, где есть электричество и интернет. Такой переносной центр обработки и хранения данных мощностью 1 мегаватт обходится компании приблизительно в долларах 1-1,2 млн. К тому же сохраняются преимущества full custom-разработок – у BitFury в контейнерах свои микросхемы, свои платы и свои серверы. Это позволяет увеличивать как эффективность добычи, так и капитальные и операционные расходы.

В 2013 году Киквадзе познакомил основателей BitFury с инвесторами в Кремниевой долине. В конце 2014 года компания закончила этап привлечения финансирования на USD 20 млн, в котором приняли участие разработчик Google Maps Ларс Расмуссен и известный венчурный капиталист Билл Тай. Представители фондов и частные инвесторы слышали о биткоине, но в детали работы блокчейн как технологии еще не углублялись, вспоминает Вавилов.

Разговоры о технологии BitFury были слышны все чаще. Инвесторы привыкли измерять рост интернет-проектов размером аудитории и увеличением сумм платежей пользователей, а киевские предприниматели рассказывали про преимущества своих чипов и перспективы бизнес-приложений на блокчейн, которые еще не оформились в новую индустрию. Требовалось доказать, что успешным будет не только сам стартап, но и новый рынок. Билл Тай, между прочим, стоял у колыбели многих производителей комплектующих для микроэлектроники, поэтому, услышав историю о четырехмесячном марафоне Небесного, в одиночку разрабатывающего микросхему, согласился присоединиться. “Бывали даже случаи, когда инвесторы вообще не понимали, что мы делаем, – признается Вавилов. “В таких ситуациях, наверное, не стоит никого переубеждать, а следует искать других”.

Глеб Давидюк, ведущий партнер российского фонда ITech Capital, вспоминает, что один его старый друг работал в BitFury и однажды рассказал о пути поиска Вавилова и Небесного. “Я тогда не достаточно хорошо разбирался в блокчейн-технологиях, но одно было ясно – майнинг и криптовалюты – это только верхушка айсберга, лишь небольшая часть инфраструктуры. В будущем самые разнообразные виды блокчейна будут использоваться в нашей повседневной жизни”. В июле 2015 года ITech Capital возглавил новый этап на 20 млн. долларов (в нем также участвовал фонд LP), а в январе 2017 года BitFury объявила об инвестициях в  размере 30 млн. долларов от Credit China Fintech.

Значение майнинга в развитии BitFury постепенно уменьшалось. Основной причиной послужил тот факт, что с увеличением числа майнеров в сети биткоин добывать каждый новый блок становится все труднее, и это связано с дизайном протокола биткоин. В сети каждый новый блок должен генерироваться приблизительно раз в десять минут, и это значит, что с увеличением общей вычислительной мощности сети требования к мощности отдельного майнера тоже возрастают.

К тому же растущие масштабы отдельных крупных майнеров (среди них и BitFury) могли поставить под угрозу стабильность сети биткоин. Если кто-то получит контроль над 51% вычислительной мощности сети, он сможет манипулировать ею по своему усмотрению (так называемая “Атака 51%”). Если майнер оказался в таком привилегированном положении, он может единолично переписать записи во всех записях регистра (и получить все биткоины), изменить правила подтверждения транзакций, лишить других майнеров механизмов заработка. В июне 2014 года майнинг-пул Ghash.io (майнеры объединяются в пулы, чтобы консолидировать мощности) на несколько часов оказался именно в таком статусе, причем приблизительно 45% вычислительной мощности пула обеспечивали  как раз чипы BitFury. И чтобы помочь снизить риск централизации сети биткоин, основатели BitFury вывели часть вычислительных мощностей из Ghash.io.

В течение 2016 года размер пула оставался на уровне 12%, говорит Вавилов. На данный момент BitFury контролирует приблизительно 9,4% вычислительной мощности сети биткоин. “В настоящее время экономически не имеет смысла иметь больше 35% вычислительной мощности, поскольку тогда ты начинаешь конкурировать сам с собой”, – говорит Вавилов. Сейчас майнеры зарабатывают как на фиксированном вознаграждении (в виде определенного числа монет за созданный блок), так и на сумме комиссионных за транзакции. Пока первый сценарий обеспечивает несопоставимо больше доходов, но в дальнейшем наряду с расширением сети биткоин именно комиссионные будут постепенно приносить все больше прибыли. Таким образом, чем больше отправителей транзакций, тем это выгоднее серьезным майнерам.

Это был новый поворот для стратегии BitFury. “Майнинг обеспечивает безопасность блокчейн-сети, но для создания больших систем глобального уровня с использованием блокчейна одного майнинга недостаточно”, – поясняет Вавилов.

Клей для блокчейн-приложений

Предприниматель сравнивает блокчейн с учетной книгой, из которой нельзя тайком вырвать страницу, в ней нельзя подрисовать нолик к уже внесенному числу, поскольку записи книги распределенно хранятся в виде копий, в тысячах экземпляров у разных людей (точно так же, как цепочки блоков в блокчейн-сети хранятся на многих узлах). Поэтому блокчейн можно использовать в любых сферах, где децентрализованные регистры позволяют безопаснее и эффективнее проводить операции с цифровыми активами.

Сейчас BitFury разрабатывает частные блокчейн-сети, в основе которых лежит публичный блокчейн биткоина. Вавилов и Небесный считают его наиболее безопасным – чем больше вычислительная мощность сети блокчейна, тем сложнее его взломать; потребуются сопоставимые мощности. Например, на подобные частные блокчейны можно перевести контроль за оборотом рецептурных лекарств и качеством медицинской помощи – в блокчейн можно вписать данные медицинских карт, рецептов, больничных и прочие данные. Доступ к записям в цепочке блоков будут иметь как клиники и пациенты, так и регуляторы, страховщики и аптеки. Так, например, у человека, потерявшего сознание на улице, больше шансов быстро получить срочную помощь, т.к. система сразу отправит уведомление той клинике, на учете в которой состоит пострадавший.

Внедрение блокчейна позволит моментально идентифицировать поддельный рецепт, предотвратить доступ посторонних лиц к базам препаратов с ограниченным оборотом.

В январе этого года BitFury объявила о запуске государственного регистра на блокчейне вместе с властями Грузии. Объекту недвижимости, который уже кому-то принадлежит, присваивается уникальный хеш-идентификатор. Следующий шаг заключается в работе сервиса по покупке и продаже прав собственности на земельные участки на базе блокчейн-технологии. В общей сложности хеш-идентификаторы получили около 170 000 объектов.

В скором времени BitFury договорилась с правительством Украины о внедрении блокчейн-сервисов для нужд государственного управления. Соответствующий меморандум был подписан в апреле этого года. Решения на базе частных блокчейнов, интегрированных с публичным блокчейном, затронут государственные регистры прав собственности, общественных услуг, общественной безопасности, здравоохранения и энергетического сектора. Записи в блоках могут служить аналогом паспорта, чтобы безошибочно идентифицировать жителей в онлайн-сервисах, связанных с платежами ведомств и государственных служб, или же, например, чтобы лишить возможности манипулировать данными при проведении выборов. Блокчейн-сервисы, когда блоки содержат также и информацию о времени транзакций (timestamping), могут помочь в отслеживании товарооборота. Доступ к распределенному регистру получают как все участники закупок, так и налоговые и контрольные органы, что в идеальном случае предотвращает возможности манипуляций и коррупцию.

BitFury в России

В России BitFury работает над разработкой блокчейн-инфраструктуры для крупных инвестиционных проектов одного банка, рассказал Forbes Дмитрий Васильев, первый заместитель генерального директора КРОК. Блокчейн-технология поможет отслеживать в распределенном регистре цепочки договоров и обязательства от банка до подрядчиков нижнего уровня и обеспечит контроль над исполнением договоров. И все же, Васильев особенно удовлетворен использованием блокчейна вне сферы банковских платежей. “Это технология, благодаря которой любой объект, вне зависимости от того, физический он или виртуальный, цифровой или нет, любое действие и любое взаимодействие оставляют свой цифровой след на все времена”, – говорит Васильев. “Блокчейн позволяет этим объектам (неважно, что это – станок, кондиционер или видеокамера) напрямую взаимодействовать между собой, используя умные контракты”. Поэтому эту технологию можно было бы использовать в области государственного документооборота, дигитализации процессов в холдингах и консорциумах, в интернете вещей. Решения от BitFury будут конкурентоспособными из-за их высокой производительности, подчеркивает Васильев.

Вавилов придерживается мнения, что блокчейн находится на том же этапе развития, что и интернет в 90-х годах 20-го века. Все хотели попробовать новую технологию, но боялись сделать на нее ставку, поэтому прибегали к полурешениям, а именно: создавали внутренние сети (интранеты) или, например, внутренние службы электронной почты, а в жизни продолжали пользоваться услугами почты и курьерской доставки. Однако, рано или поздно, когда технология стала более привычной, отдельные корпоративные решения пришлось интегрировать в единую информационную среду, и связующим звеном стал интернет в виде глобальной международной экосистемы, каким мы его знаем сегодня. В настоящее время организации готовы экспериментировать и с частными блокчейнами, в то время как публичный блокчейн биткоина впоследствии станет клеем между их внутренними блокчейн-системами.

Являются ли эти проекты высокодоходными для BitFury? Вавилов пока не раскрывает условия первых внедренных проектов. Как правило, в первый год заказчикам предлагаются бесплатные пилот-проекты, и BitFury впоследствии сможет зарабатывать на комиссионных за транзакции (в частных блокчейн-системах на майнинге не заработаешь). «В настоящее время регистрация недвижимости в зависимости от страны стоит десятки и даже тысячи долларов», – рассуждает Вавилов. “Если мы сможем сократить эти расходы с помощью технологии блокчейн в несколько раз, то, скажем, один доллар за транзакцию будет вполне справедливым вознаграждением”.

В то время как BitFury тестирует частные блокчейны, компании до сих пор удается зарабатывать на майнинге и продаже чипов. В 2015 и 2016 годах общий доход BitFury составил около 125 млн. долларов. Компания планирует обеспечить большую часть дохода именно с решений для частных блокчейнов, в то время как в ближайшие годы поставка “железа” и обработка транзакций по-прежнему останутся главными источниками дохода. Для компаний, подумывающих о частных блокчейнах, есть альтернативы: платформы Emercoin, Multichain, Сorda, а также Ethereum, делающая ставку на умные контракты, позволяют создавать корпоративную блокчейн. Проект Hyperledger предлагает создавать приложения и отраслевые платформы на основе своих open-source решений.

А пока BitFury, которая еще пять лет назад сама считалась стартапом, оказывает поддержку молодым блокчейн-компаниям. В 2016 году создатели BitFury основали Blockchain Trust Accelerator и GBBC (The Global Blockchain Business Council). Первый развивает блокчейн-проекты (пока в его портфеле восемь проектов), которые по большому счету ориентированы на внедрение общественно полезных решений. В акселератор приходят как представители государств, так и разработчики блокчейн-стартапов, которые знакомятся с блокчейном и ищут как технические кадры, так и примеры успешных внедрений. GBBC в основном работает с корпорациями и обучает представителей бизнеса. Преследуемая цель – будущие внедрения частных блокчейнов.

Вавилов подчеркивает, что в качестве технологического партнера можно выбрать не только BitFury, но и любого другого поставщика. Намного важнее является популяризация блокчейн-технологии. Blockchain Trust Accelerator и GBBC не входят в капитал новых проектов и не берут с них плату за консультации. Чем больше игроков в экосистеме блокчейна, тем лучше, говорит Вавилов. Он уверен, что рано или поздно блокчейн будет сопровождать регистрацию любых прав собственности – от покупки автомобиля в дилерском центре до регистрации авторских прав на рецепт пирога домохозяйки. “В перспективе это индустрия будет оцениваться в триллионы долларов”, – говорит он.

Возможно, формирующийся рынок блокчейн-приложений не будет столь впечатляющим (по данным MarketResearch к концу 2021 года он составит около 2,3 млрд. долларов). Но тот факт, что BitFury является одной из самых профинансированных блокчейн-стартапов, означает, что инвесторы настроены также оптимистично, как Вавилов и Небесный.

Блокчейн объединяет через Ригу

Родившийся в Москве Дмитрий Волков является основателем SD Ventures. Это международный зонтичный бренд для компаний в области технологий и программирования, который недавно перенес финансовые операции группы в Ригу, купив красивое здание в югендстиле площадью 2000 м2 на Домской площади. Дмитрий через некоторые фонды инвестировал в несколько многообещающих стартапов, из которых самым известным является музыкальная услуга Shazam.

Тот факт, что после переезда в Ригу его внимание привлекли также и латвийские чемпионы, не является случайностью. Вначале он инвестировал в замечательного латвийского производителя дронов AirDog, затем напрямую и через посредничество фонда iTech вложил 20 млн. долларов в компанию Валерия Вавилова BitFury. SD Ventures выбрала BitFury в качестве инвестиционной цели, т.к. компания уже производит микросхемы и управляет центрами обработки и хранения данных, что обеспечивает нужды блокчейн-технологии и процесса добычи биткоинов. Дмитрий Волков признался Forbes, что это было умным решением, поскольку отдача от связанных с блокчейном инвестиций составляет 300% в год.

 

Источник:

Валерий Вавилов, BitFury Group

Елена Краузова, Forbes Россия

Дополнительный репортаж: Александра Буймистере, Forbes Латвия

 

 

 

Выберите услугу
Сумма оплаты
EUR
Имя, Фамилия
Э. почта